ГАТ
Однажды утром, от сна очнувшись, волчица-мать и пять волчат пошли охотиться, а Гат (так звали их отца) остался дом свой сторожить, а заодно и в страх вводить всех пастухов, овец, ягнят, случись им вой отца волчат услышать даже верст за пять."На вой мой зайцу наплевать, стар уже Гат, охоту он презрел опять, а воем воробьев пугать - уж лучше б мне всегда молчать", - так думал Гат, лежа в норе, как пес побитый в конуре, но он не прав был: кровь, волчья кровь жила, бурлила и пенилась в теле зверя, а он, в могущество свое уже не веря, выплескивал страдания души своей в той дивной песне. Соловей, заслышав жалобный, как стон, вой Гата, был не испуган - поражен! Какая мощь, какая сила у глотки зверя,которого боялся и пред которым трепетал весь мир!
Медведь в берлоге прилег и думал, что сейчас он - Бог, вдруг со злобой вспомнил тот денек, когда ему, упав на бок, Гат шкуру разорвал н, мяса оторвав кусок, заставил рану зализать, ну, а потом-то рев поднять! - Но Гата не было уже, в то время на ногу он скор был, и ту овцу! что сам медведь убил, давно к себе на ужин уволок.
Соперник Гата, тоже волк, застыл, весь сжался бы в комок, заслышав этот вой, но после битвы на горе той волк два дня еще пожил в норе, на третий умер. На коре у дуба, что еще стоит и листьями все там же шевелит, остался след от крови Гата, хотя навряд ли: у койота есть еще смелость подбежать и эту кровь своим шершавым языком слизать.
Да, Гат не напрасно прожил свои шестнадцать лет - он видел смерть, он с ней играл, он жизнь любил и презирал, но он был молод! - а теперь лежал в норе - живая тень, он и не ел, не пил, не спал, он вой свой дикий устремлял к луне и к звёздам, к тучам, к солнцу и медленно, но верно умирал. Он умирал не в битве, как мечтал, он умирал от старости. По году жизни ему б дал любой из нас, но Гат был горд и, сделав свой последний ход, он свечу жизни затушил и смело, так же, как и жил, закончил жизнь. Гат умер...
|
